Олег Росов (novoross_73) wrote,
Олег Росов
novoross_73

Categories:

Шухевич и Абвер (продолжаем разговор).

Разобравшись с темой памятника, возвращаемся к нашим баранам.
А именно, продолжаем во исполнение президентского указа «утверджувати в суспільній свідомості об'єктивну оцінку діяльності визначного військового та політичного діяча України» Романа Шухевича.
Сегодня я представляю вниманию ув.френдов протокол допроса человека, без упоминания о котором не обходится ни одна статья о нашем «герое». К сожалению, ранее его показания полностью практически нигде не публиковались, хотя отдельные фразы или небольшие фрагменты кочуют из статьи в статью.
Между тем, свидетельства этого человека по-своему уникальны и, невзирая на некоторые неточности, всё же позволяют пролить свет на тёмные моменты биографии «Нэскорэнного».

Итак, – Альфред Бизанц, полковник Абвера.


Немец, родившийся на территории Галиции, и успевший в молодости повоевать в рядах австрийской армии, а после занимавший командные должности в украинской галицкой армии. В 1940 – 1943 гг. был референтом по украинским делам при генерал-губернаторе Г.Франке и губернаторе дистрикта «Галиция» бригадефюрере СС О. Вехтере, руководил отделом "По делам населения и обеспечения в Галиции". С 1943 г. возглавлял Войсковую управу по формированию дивизии СС «Галичина». В 1945 г. был захвачен советскими войсками, осуждён как военный преступник, отбывал наказание в одном из лагерей на территории РСФСР, где и умер в начале 50-х годов.

Интересно, что в процессе следствия над полковником Бизанцем тема Шухевича не поднималась. Чекистов, прежде всего, интересовали вопросы создания дивизии СС «Галичина», участие в этом Украинского Центрального Комитета, личность проф. В.Кубийовича и т.п. Лишь позднее, в ходе активных мероприятий по розыску «Волка», сотрудники МГБ УССР заинтересовались «немецким» прошлым и связями Шухевича. В связи с этим, в 1949 году по просьбе украинских коллег сотрудники Второго Главного Управления МГБ СССР повторно допросили осуждённого Бизанца.
Вот с этими прелюбопытнейшими показаниями и предлагаю ув.френдам познакомимся. По ходу дела я позволю себе некоторые комментарии и дополнения из других документов.

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

осужденного БИЗАНЦА Альфреда Иогановича

от 23 ноября 1949 года


Об ответственности за дачу ложных показаний предупрежден по ст. 95 УК РСФСР.

Вопрос: Кто известен Вам из числа украинских националистов по фамилии ШУХЕВИЧ?
Ответ: Из числа украинских националистов по фамилии ШУХЕВИЧ мне известно несколько лиц, а именно: доктор юридических наук ШУХЕВИЧ, имени и отчества которого не помню, его брат ШУХЕВИЧ, имени и отчества которого не помню, являвшийся прокурором, и сын последнего — ШУХЕВИЧ, имени и отчества которого не помню, украинский националист, возглавивший впоследствии деятельность украинских националистов в западных областях Украины. С доктором юридических наук ШУХЕВИЧЕМ я познакомился в 1919 году, в период моей службы в так называемой "Украинской Галицийской армии", где ШУХЕВИЧ командовал 4-й бригадой. После 1920 года ШУХЕВИЧ проживал в городе Львове, по улице Сикстусской, ныне Жовтневой, и работал адвокатом до 1939 года. С 1940 по 1944 года ШУХЕВИЧ работал адвокатом-защитником в городах Кракове и Львове.
При отступлении немцев из Львова, ШУХЕВИЧ выехал в американскую зону оккупации Германии, в Баварию и с 1944 года о нем мне ничего неизвестно. Об этом ШУХЕВИЧЕ мне известно еще то, что он состоял в организации украинских националистов и примыкал к мельниковскому направлению. В настоящее время ему около 70 лет.
Его младший брат — ШУХЕВИЧ, лет 67—68, известен мне также с 1919 года, когда он служил войсковым судьей в "Украинской Галицийской Армии". После 1920 года этот ШУХЕВИЧ проживал в гор. Львове и работал окружным прокурором некоторое время, затем ушел на пенсию. С 1940 года я его более не встречал во Львове и после этого о нем мне ничего неизвестно. Из трех сыновей, которых, как мне известно, имел ШУХЕВИЧ, я был знаком только с его старшим сыном, впоследствии ставшим "комендантом" так называемой "Украинской повстанческой армии".
Вопрос: Расскажите подробнее о Вашем знакомстве с ШУХЕВИЧЕМ, известном Вам как "комендант" "Украинской повстанческой армии"?
Ответ: С ШУХЕВИЧЕМ я познакомился в декабре месяце 1939 года в городе Кракове, в комитете украинских националистов, который возглавлялся заместителем главаря украинских националистов Андрея МЕЛЬНИКА — Романом СУШКО. Комитет националистов в Кракове помещался по улице Зеленой, доме 26, в котором с марта 1940 года был размещен "Украинский центральный комитет". В начале декабря месяца 1939 года я как заместитель председателя немецкого командования "по украинским делам в Польше" Ганса КОХА, принимал в здании указанного комитета группу украинских националистов во главе со Степаном БАНДЕРОЙ, освобожденных в сентябре того же года немецким командованием из польских тюрем. В этой группе националистов был и ШУХЕВИЧ, с которым я поздоровался и при этом вспомнил, что я близко знал его отца. Во время приема я опрашивал БАНДЕРУ Степана о содержании его и других националистов в польских тюрьмах. После этой встречи с ШУХЕВИЧЕМ, я его не видел и не слышал о нем ничего вплоть до августа месяца 1940 года. В 1940 годуя встретил ШУХЕВИЧА в городе Криница, известном курорте в Краковском воеводстве Польши, где он обучался в созданной немецкой разведкой диверсионно-разведывательной школе.
Вопрос: Расскажите подробнее об этой Вашей встрече с ШУХЕВИЧЕМ и немецкой диверсионно-разведывательной школе в Кринице, в которой он обучался?
Ответ: В мае месяце 1940 года немецким разведывательным органом в городе Кракове "Абверштелле-Краков" были созданы три разведывательно-диверсионные школы в городах Краковского воеводства Польши: Криница, Ясло и Вислок-Вельки. Официально эти школы назывались "рабочими школами" — "Арбайтсдиенстшуле" — и имели порядковые номера: в Кринице "Арбайтсдиенстшуле" № 1, в Ясло — № 2 и Вислок-Вельки — № 3.
Руководителем всех трех школ являлся капитан немецкой армии Эрнст цу ЭЙКЕРН, который одновременно был начальником отдела "Абвер-2" в разведывательном органе "Абверштелле-Краков". Заместителем ЭЙКЕРНА был профессор экономии, он же оберлейтенант немецкой армии ОБЕРЛЕНДЕР.

(Кстати, нам эти школы и офицеры уже знакомы – см. показания сотрудника Абвера, фельдфебеля А.Паулюса.)

Школой в городе Криница руководил немецкий фельдфебель, фамилии которого не помню. Кроме этого фельдфебеля, ни одного немца в школе не было, все преподаватели так же, как и личный состав школы, был из украинцев, уроженцев и жителей Галиции. В школе обучалось 50 человек украинцев-галичан, которые были отобраны для учебы заместителем главаря украинских националистов Андрея МЕЛЬНИКА — СУШКО Романом. Преподавателями школы были также украинцы-галичане, которые еще до 1939 года прошли подготовку в созданных немцами школах. Таких преподавателей было пять. Кроме них, в школе было человек 4—5 инструкторов, из числа обучавшихся, которые занимались с личным составом ежедневной строевой подготовкой. Таким инструктором являлся и ШУХЕВИЧ. Одновременно как имеющий высшее юридическое образование и за националистическую деятельность содержавшийся до 1939 года в польской тюрьме, ШУХЕВИЧ выделялся среди остальных учащихся школы и был там доверенным лицом. В школе в гор. Криница ШУХЕВИЧ находился с момента ее организации, т. е. с мая 1940 года, и до июля месяца того же года прошел там начальную подготовку. Начиная же с 1 июля по 31 сентября 1940 года, ШУХЕВИЧ вместе с остальными учащимися прошел трехмесячный курс обучения. В школе преподавались следующие предметы: военное дело, включая тактику, топографию, знание оружия, а также организацию, тактику и вооружение Советской Армии, разведывательное и диверсионное дело. Кроме того, преподавался немецкий язык, география, история Украины в националистическом духе и украинская литература.
В августе месяце 1940 года я посетил школу в Криницах вместе с вышеуказанным капитаном ЭЙКЕРНОМ и дважды видел там ШУХЕВИЧА, которого запомнил хорошо, так как хорошо знал его отца. ШУХЕВИЧ в то время, как все остальные учащиеся школы, был одет в светло-коричневые френч и бриджи, сапоги, носил пилотку со значком школы: скрещенные лопата и кирка. После этих встреч с ШУХЕВИЧЕМ, во время которых я с ним не разговаривал, я не видел его до 1941 года.

( Здесь нельзя не упомянуть ещё одну интересную подробность пребывания Шухевича в Кракове. Как указывалось в «Справке на руководителя оуновского подполья в западных областях УССР — члена Центрального "Провода" ОУН ШУХЕВИЧА Р. И.», подготовленной в Управлении 2-Н МГБ УССР 16 ноября 1949 г., « из показаний арестованной МГБ УССР участницы ОУН ГОРБОВОЙ Анны, жены б. члена Центрального "Провода" ОУН ГОРБОВОГО Владимира, устанавливается, что ШУХЕВИЧ в г. Кракове дважды организовывал банкеты в честь представителей немецких оккупационных властей в Польше, на которых присутствовали руководители гестапо на территории генерал-губернаторства доктор ФЕЛЬ, ГАЙМ и другие. На этом же банкете присутствовали члены Центрального "Провода" ОУН».)

Вопрос: Где Вы встречались с ШУХЕВИЧЕМ еще и что Вам известно о его деятельности после окончания разведывательно-диверсионной школы в Криницах?
Ответ: После августа 1940 года я периодически бывал в городе Криница, но в разведывательно-диверсионную школу не заходил. От заместителя ЭЙКЕРНА оберлейтенанта ОБЕРЛЕНДЕРА я хорошо знал, что окончившие школу украинцы-галичане направлялись затем с разведывательно-диверсионными заданиями за линию советско-германского фронта для подрывной деятельности в тылу Советской Армии, а также вели контрразведывательную работу среди рабочих польских фабрик и заводов и в лагерях среди польских военнопленных. ШУХЕВИЧ же, как это стало известно потом от него самого и от старшего лейтенанта ОБЕРЛЕНДЕРА, некоторое время еще находился в школе в Криницах, а затем в составе большой группы учащихся школы был направлен в высшую специальную разведывательную школу немецкого "Абвера" под Берлином.
Последующую встречу с ШУХЕВИЧЕМ я имел во Львове, где я с августа 1941 году работал начальником отдела "По делам населения и обеспечения в Галиции". Перед самым нападением Германии на Советский Союз, в начале 1941 года, немцами был создан и направлен в состав действующей немецкой армии батальон украинцев-галичан, который затем участвовал в боях против Советской Армии в направлении Львов—Тернополь—Проскуров—Винница. В составе этого батальона служил и ШУХЕВИЧ, в чине капитана немецкой армии, командуя ротой.
( Выделено мной.)

Командиром этого батальона был майор генерального штаба бывшей польской армии ПОБЕГУЩИЙ.
В сентябре месяце 1941 года немецкое гестапо произвело аресты руководителей так называемого "правительства Ярослава СТЕЦЬКО", созданного украинскими националистами в городе Львове. В связи с этими арестами в декабре месяце 1941 года из района Винницы, где дислоцировался вышеуказанный украинско-немецкий батальон, ко мне прибыл в качестве делегата ШУХЕВИЧ. О приезде во Львов делегата украинско-немецкого батальона я был перед этим поставлен в известность немецким представителем при этом батальоне — Оберлендером, который в тот момент имел чин капитана немецкой армии. Присланный ко мне ОБЕРЛЕНДЕРОМ ШУХЕВИЧ в начале декабря был принят мною в помещении бюро отдела "По делам населения и обеспечения в Галиции", в доме бывшего галицийского воеводства Польши.
С ШУХЕВИЧЕМ я беседовал около одного часа. ШУХЕВИЧ передал мне списки военнослужащих вышеуказанного батальона с адресами их семей и просил меня оказать содействие в охране членов этих семей от возможных арестов со стороны гестапо и от вывоза на работы в Германию. Кроме того, он просил обеспечить эти семьи положенным им пай¬ком и денежным содержанием, что было предусмотрено в свое время немецким командованием.
Во время беседы ШУХЕВИЧ сообщил мне, что произведенные немцами аресты украинских националистов во Львове, а также арест немцами в городе Кракове известного украинского националиста БАНДЕРЫ Степана вызвали среди военнослужащих украинского батальона большое беспокойство за свою судьбу.
( Здесь Бизанц явно путается в датах - «Нахтигаль» в декабре 41 г. находился уже во Франкфурте–на–Одере. Таким образом, либо этот визит состоялся раньше, либо Шухевич приезжал к Бизанцу уже из Франкфурта. Кстати, ниже Бизанц упоминает, что «Нахтигаль» участвовал в боях с Красной Армией именно до сентября 41 г., т.е. здесь фактаж совпадает. Но в данном случае интересно не это. В разговоре Шухевича с Бизанцем, как и в письмах 201 шуцманшафт батальона, вновь не упоминается какая бы то ни было фронда «соловьёв», политические требования, «меморандумы», отказы воевать и мифическое «интернирование». Как мы видим, будущих шуцманов беспокоит одно – как бы в связи с арестом Бандеры не пострадали они сами и их родня. Ну и деньги с пайком, куда ж без них. Всё, политикой здесь и не пахнет.)

На мой вопрос, где находился ШУХЕВИЧ в последний период времени, он ответил, что из разведывательной школы в Криницах, он вместе с другими учащимися был направлен в высшую специальную разведывательную школу в район Берлина.
(Выделено мной.)

Это было, насколько я помню со слов ШУХЕВИЧА, в конце 1940 года или начале 1941 года.
Вопрос: Расскажите, что Вам известно о периоде нахождения ШУХЕВИЧА в немецкой высшей разведывательной школе под Берлином?
Ответ: ШУХЕВИЧ рассказал мне, что высшая разведывательная школа, в которой он обучался, была организована немцами еще до 1939 года. Точное ее местонахождение я не помню, но, видимо, где-то неподалеку от Берлина. Со слов упоминавшегося выше ЭЙКЕРНА, я впоследствии, в 1943 году, знал, что в главном городе провинции Бранденбург — Бранденбурге немцами были собраны для обучения в находившейся там высшей разведывательной школе лица из числа многих национальностей Советского Союза, в том числе и украинцы. Поэтому я предполагаю, что высшая разведывательная школа, в которой учился ШУХЕВИЧ, могла быть именно Бранденбургской школой.
По словам ШУХЕВИЧА, он учился в этой школе с начала 1941 года почти до начала вторжения немецко-фашистских войск в Советский Союз. Школа была создана заместителем руководителя немецкого "Абвера" КАНАРИСА генералом ЛАХУЗЕНОМ. В школе обучалось свыше одной тысячи лиц украинской национальности и, кроме того, большое количество лиц других национальностей. Школа готовила шпионов, диверсантов и террористов для ведения подрывной деятельности на территории Советского Союза. Там преподавались военное дело, приемы шпионажа, диверсий, террора, подрывное и радиодело, имелись специальные офицерские курсы для подготовки командного состава для так называемых "национальных легионов", создававшихся немцами. ШУХЕВИЧ, по его словам, наряду с методами ведения агентурной разведки и упомянутыми выше предметами, преподававшимися в этой школе, окончил и специальные офицерские курсы.
(Выделено мной. Сотрудник Абвера Паулюс также упоминает в своих показаниях об этих курсах, а полковник Штольце подтверждает использование курсантов в подрывной и террористической деятельности против СССР.)

После окончания школы ШУХЕВИЧ был направлен командиром роты в созданный немцами батальон украинцев-галичан, в составе которого участвовал в боях против Советской Армии с начала войны до сентября месяца 1941 года.
О том, что ШУХЕВИЧ обучался в высшей разведывательной школе немецкого "Абвера" мне в сентябре 1941 года, т. е. еще до моего разговора с ШУХЕВИЧЕМ, рассказал упоминавшийся выше капитан ОБЕРЛЕНДЕР, который в том же году ездил в эту школу по приказу генерала ЛАХУЗЕНА в специальную командировку.
Вопрос: Кто присутствовал при Вашем разговоре с ШУХЕВИЧЕМ в декабре 1941 года, во время которого ШУХЕВИЧ рассказал Вам о своей учебе в немецкой высшей разведывательной школе?
Ответ: Кроме меня во время разговора с ШУХЕВИЧЕМ о его учебе в немецкой высшей разведывательной школе под Берлином в моем кабинете находился мой секретарь Шарлотта ЭРКЕ, лет 30, уроженка Берлина, проживавшая там в районе Шарлоттенбург. Ее местонахождение в настоящее время мне неизвестно.
Вопрос: Продолжайте о Вашем разговоре с ШУХЕВИЧЕМ при встрече с ним в декабре 1941 года.
Ответ: В присутствии ШУХЕВИЧА я продиктовал машинистке приказ всем немецким административным властям и финансовым чиновникам в Галиции. В этом приказе за моей подписью предлагалось до 1 января 1942 года снабдить семьи военнослужащих украинского батальона положенным денежным содержанием и пайком, а также указывалось на то, что эти семьи не подлежат вывозу на работы в Германию. Копию этого приказа я отдал ШУХЕВИЧУ для передачи его командованию украинского батальона. Затем я спросил ШУХЕВИЧА, куда он поедет после разговора со мной. ШУХЕВИЧ ответил, что имеет командировку в город Краков, после чего вернется в свою часть. О цели поездки в Краков ШУХЕВИЧ мне ничего не говорил. После этого он ушел, и я не встречался с ним до февраля месяца 1942 года.
Вопрос: Когда Вы еще встречались с ШУХЕВИЧЕМ и что Вам известно о его деятельности после 1941 года?
Ответ: После моей встречи с ШУХЕВИЧЕМ в 1941 году он продолжал служить в украинском галицийском батальоне вплоть до его расформирования немцами в феврале 1943 года. За этот период времени ШУХЕВИЧ был у меня несколько раз. В феврале 1942 года ШУХЕВИЧ появился в моем отделе во Львове вместе с главным врачом украинского батальона доктором БЕРЕЗОВСКИМ. В это время батальон, в котором служил ШУХЕВИЧ, стал полицейским батальоном и дислоцировался в Белоруссии, с задачей — борьбы с советскими партизанами и охраны "райхскомиссара Белоруссии" КУБЕ.
(Похоже, здесь Бизанц ошибается. Известно, что шуцманы, помимо своих основных функций, несли охрану командира 201-й полицейской дивизии генерал-лейтенанта А.Якоби. Если же Бизанц прав, то открывается ещё одна интересная подробность деятельности полицаев. В любом случае, ув.guralyuk на заметку.)

ШУХЕВИЧ же с момента изменений функций батальона, т. е. с начала 1942 года, стал занимать должность заместителя командира батальона. Командиром батальона оставался упоминавшийся выше майор ПОБЕГУЩИЙ.
Во время этой встречи с ШУХЕВИЧЕМ между мной и им велись разговоры, касающиеся материального обеспечения семей военнослужащих батальона и сохранения их привилегий. Участвовавший в разговоре доктор БЕРЕЗОВСКИЙ, был моим хорошим знакомым, его приезд с ШУХЕВИЕМ был вызван необходимостью добиться положительного урегулирования всех хозяйственных вопросов, которые хотело решить командованием украинского батальона со мной и немецким командованием.
В мае месяце 1942 года ШУХЕВИЧ опять приезжал ко мне во Львов. Во время этой встречи я сообщил ему положительный ответ берлинской полиции на просьбы командования украинского батальона об обеспечении семей личного состава. Переговорив с ШУХЕВИЧЕМ на эту тему, я спросил его о деятельности украинского батальона в настоящее время. На это он ответил, что батальон участвует в карательных операциях немцев против советских партизан в Белоруссии. При этом ШУХЕВИЧ говорил, что его батальон уже несколько раз был в бою против советских партизан и имел некоторые потери в своем личном составе.
В ноябре месяце 1942 года ШУХЕВИЧ был у меня на приеме во Львове в связи с большим количеством дезертировавших из состава батальона. Ввиду этого я должен был исключить из списков обеспечения семьи дезертиров и оказать помощь семьям раненых военнослужащих украинского батальона. ШУХЕВИЧ рассказывал, что его батальоном проводились частые карательные операции не только против советских партизан, но и против гражданского населения Белоруссии.
(Выделено мною. Это к вопросу об «охране мостов», о чём пишет в «мемуаре» Побигущий, и вслед за ним дружно повторяют Кульчицкий и Ко в своём «Фаховом высновке».)

В феврале месяце 1943 года карательный батальон украинцев-галичан немецким командованием был расформирован в связи с ростом дезертирства и потерями от действий советских партизан.
(Как мы помним, капеллан батальона писал Шептицкому о том же – в ответ на карательные операции партизаны выкашивали ряды полицаев «в пень», что вызывало у них «псыхычну» депрессию. Таким образом, уже в двух источниках мы находим подтверждение, что реальной причиной расформирования 201-го батальона был не мифический бунт, а банальное дезертирство. И никакой политики. )

Рядовой и старшинский состав был распущен по домам. Офицерский состав батальона во главе с майором ПОБЕГУЩИМ и его заместителем капитаном ШУХЕВИЧЕМ должен был явиться во Львов к коменданту полиции. Однако в полицию города Львова явилась лишь небольшая группа офицеров и сам ПОБЕГУЩИЙ. Те офицеры батальона, которые являлись сторонниками Степана БАНДЕРЫ, в том числе и ШУХЕВИЧ, во Львов не явились, так как опасались ареста со стороны гестапо. Майор ПОБЕГУЩИЙ и явившиеся с ним офицеры украинского батальона были гестапо арестованы, но вскоре отпущены и включены в состав формировавшейся в апреле 1943 года украинской дивизии "СС-Галичина".
Что касается ШУХЕВИЧА, то он в феврале 1943 года появился у меня, в моем кабинете в Отделе "По делам населения и обеспечения" и, опасаясь быть арестованным немцами, разговаривал со мной не более 3—5 минут и просил меня ходатайствовать об освобождении из гестапо его жены, которая была арестована в том же месяце. Я пообещал ШУХЕВИЧУ походатайствовать об освобождении его жены, после чего ШУХЕВИЧ быстро ушел от меня. При содействии губернатора Галиции генерал-лейтенант СС ВЕХТЕРА, — моего личного друга, жена ШУХЕВИЧА была вскоре освобождена из гестапо.
В марте 1943 года ШУХЕВИЧ снова был у меня в отделе, одетый, как и во время февральской встречи со мной, в форму капитана украинского полицейского батальона. Разговор с ним длился несколько минут. ШУХЕВИЧ поблагодарил меня за освобождение из гестапо жены и сказал, что намеревается ехать в Пражский украинский университет, где надеется получить ученую степень доктора юстиции. С этого времени я ШУХЕВИЧА более не встречал и связи с ним никакой не имел. Как мне стало известно впоследствии, ШУХЕВИЧ ушел в подполье и стал организатором так называемой "Украинской повстанческой армии" — "УПА".

(Прежде, чем мы остановимся на этом из ряда вон выходящем случае, приведу небольшой фрагмент из протокола допроса чекистами жены Шухевича Натальи Березинской от 20-24 июля 1945 г., где она как раз и рассказывает о своём аресте и последующем освобождении.
«Вопрос: Вы когда-либо арестовывались?
Ответ: Да, арестовывалась.
Вопрос: Когда?
Ответ: 20 февраля 1943 года в гор. Львове.
Вопрос: Кем?
Ответ: Гестапо.
Вопрос: За что?
Ответ: За мужа — Шухевича Романа.
Вопрос: Расскажите подробно по этому вопросу?
Ответ: На этом допросе я уже показала, что в январе 1943 года, согласно приказу немецкого командования Шухевич Роман должен был явиться в его распоряжение. Он отказался выполнить этот приказ и ушел на нелегальное положение.
Вскоре, ко мне на квартиру по ул. Михальского пришли три человека: немецкий офицер гестапо и два в гражданском платье. Они произвели обыск, изъяли военные книги и фотографии Романа Шухевича.
После обыска один из гражданских остался в квартире до следующего дня и когда снова пришли два первых из гестапо, то арестовали меня и доставили в тюрьму на ул. Лонского.
Вопрос: Вас допрашивали в гестапо?
Ответ: Да, в помещении гестапо на ул. Пельчинского меня один раз допрашивал офицер гестапо.
Вопрос: Изложите содержание допроса?
Ответ: Офицер гестапо добивался, чтобы я сказала, где мой муж — Шухевич Роман, появляется ли он у меня на квартире и известно ли мне, где он скрывается.
На все эти вопросы я отвечала правдиво, указав, что последний раз был Шухевич в январе 1943 года, что его посещение было не более 10 минут, во время которого он оставил военные книги и, не говоря ничего, ушел неизвестно куда. С тех пор я его не видела до дня ареста.
После допроса я еще в течение двух месяцев содержалась в гестапо, а затем была освобождена.
Вопрос: Как же Вам удалось освободиться из тюрьмы?
Ответ: Офицер гестапо мне сказал, что они арестовали меня, как заложницу, пока к ним не придет Шухевич Роман. Поскольку последний в течение двух месяцев не появлялся, то меня освободили.
Вопрос: Вы получали задания от офицера гестапо?
Ответ: Да.
Вопрос: Какие?
Ответ: Накануне освобождения меня из тюрьмы, офицер сказал мне, как только придет на квартиру Шухевич Роман, то я должна немедленно вместе с ним явиться к офицеру гестапо, т. к. он хотел с ним о чем-то говорить.
Я дала согласие выполнить задание офицера гестапо и ушла домой.
Вопрос: Это обязательно было оформлено в письменной форме?
Ответ: Нет, в устной форме».

А теперь представим себе ситуацию. Дезертир немецкой армии, разыскиваемый гестапо, ушедший в подполье и руководящий военной референтурой ОУН (которая, по утверждениям Кульчицкого и Ко, к тому времени уже развернула «антинемецкий» фронт), позволяет себе свободно являться в немецкие административные органы(!) к абверовскому полковнику(!!) и просить об освобождении жены(!!!). И, что самое поразительное, его не арестовывают, а, наоборот, освобождают жену(!!!!).
Здесь уместно вспомнить один эпизод, связанный с требованием полиции безопасности и СД к ЦП ОУН выдать перебежавших в УПА после поражения под Бродами летом 1944 г. дезертиров из дивизии СС «Галичина». Представитель Центрального Провода Иван Гриньох по согласованию с руководством готов был передать «дивизийников» немцам, лишь просил, чтобы им сохранили жизнь. Характерен немецкий ответ: «Командир обговорил этот вопрос с оберфюрером Бургом и получил справку, что дезертирство в любом случае карается смертной казнью, и что отступлений от этого положения быть не может».

Как видим, для Шухевича отступление сделали. И жену, кстати, освободили не под расписку с приказом донести о появлении «дезертира» - «подпольщика», а просто явиться с ним в гестапо под ручку, мол, офицеру «поспилкуватысь трэба».
Как правило, пытаясь объяснить сей «феномен», укроисторики сводят дело к личности самого Бизанца. Мол, хоть и немец, но в душе был украинцем, потому то и помогал. Но Березинская сидела-то не у Бизанца, а в гестапо, и освобождали её по указанию самого губернатора бригадефюрера СС Вехтера (которому наверняка доложили, кого освобождают). И дело тут не спишешь на дружбу Бизанца с Вехтером - дружба дружбой, а служба службой. Особенно с учётом немецкого педантизма и субординации.
Поэтому, наверняка существовали иные причины, почему высшее руководство дистрикта «Галиция» пошло Шухевичу навстречу.)

Вопрос: Опишите внешний портрет ШУХЕВИЧА?
Ответ: ШУХЕВИЧ в момент последней моей встречи с ним имел немного более 30 лет, был среднего роста, худощавый, с небольшой головой, рыжеватыми волосами и худощавым в веснушках лицом. Каких-либо особых примет в его внешности я не запомнил.
Вопрос: Где проживал ШУХЕВИЧ и его жена в период Ваших встреч с ним?
Ответ: Мне известно от самого ШУХЕВИЧА, что его жена в 1943 году проживала, до момента ее ареста гестапо, в городе Львове по улице Тарнавского, в доме № 10. Других адресов, по которым возможно проживал ШУХЕВИЧ или его жена, я не знаю.
Вопрос: Назовите все известные Вам родственные и иные связи ШУХЕВИЧА?
Ответ: Кроме отца и дяди ШУХЕВИЧА, о которых я указывал выше, являвшихся моими близкими знакомыми с 1919 года, его других родственников я не знал, ни лично, ни со слов других. Жену ШУХЕВИЧА я также не видел ни разу и не знал ее вовсе.
Из знакомых ШУХЕВИЧА мне известен доктор Ярослав МОРОЗ, лет 30, уроженец и житель города Львова, являв¬шийся по словам самого МОРОЗА, университетским товарищем ШУХЕВИЧА. МОРОЗ в 1941—1942 годах был официальным сотрудником Львовского гестапо, имел звание фельдфебеля "СС". В 1944 году Ярослав МОРОЗ служил в немецко-украинской дивизии "СС-Галичина", откуда в том же году дезертировал и проживал где-то в городе Львове. Где он находится в настоящее время, мне неизвестно.
Я знал, что ШУХЕВИЧ в период его службы в украинском полицейском батальоне по своим националистическим взглядам являлся сторонником Степана БАНДЕРЫ. Мне известно, что в апреле 1945 года заместитель БАНДЕРЫ доктор ГРИНИВ, (тот самый Иван Гриньох, бывший капеллан «Нахтигаля», член ЦП и «мостик» между немцами и руководством ЦП) находившийся в то время в городе Колин, под Прагой, поддерживал связь с ШУХЕВИЧЕМ, руководившим так называемой "Украинской повстанческой армией" в западных областях Украины. Эта связь осуществлялась ГРИНИВЫМ путем заброски связников-парашютистов и при помощи коротковолновых радиопередатчиков под контролем и в тесном контакте с немецким "Абвером" и командованием немецкой армии. Офицеры немецкой разведки "Абвера" — оберлейтенант Иозеф МЮЛЛЕР и доктор Вальтер ФЕЛЬ, находившиеся вместе с ГРИНИВЫМ в городе Колине, связывались с ШУХЕВИЧЕМ указанным путем, получали от него разведывательные данные о Советской Армии и давали ему в свою очередь указания по разведке, диверсиям и вооруженным выступлениям в тылу советских войск.
Кроме упомянутых МОРОЗА и ГРИНИВА, другие националистические связи ШУХЕВИЧА, я не помню.
(Здесь ещё раз прервёмся, и обратим внимание на некоторые моменты. Прежде всего, в этой части показания Бизанца полностью подтверждаются показаниями лейтенанта Абвера Зигфрида Мюллера. Похоже, Бизанц ошибся в имени, и Йозеф Мюллер и Зигфрид Мюллер – это одно и то же лицо. Кстати, на допросе З.Мюллер показывал, что по заброске диверсантов и координации действий УПА в тылу Красной Армии он работал в паре с проф. Даныливым – «Орлом», а это ещё один из многочисленных псевдонимов всё того же члена ЦП Ивана Гриньоха.
Кроме этого обращает на себя внимание ещё одна знакомое имя - Вальтер Фель. Скорее всего, это тот самый доктор Фель, которому Шухевич ещё в 1940 г. в Кракове устраивал обеды. Правда, по словам жены члена Центрального Провода ОУН В.Горбового, Фель тогда служил в гестапо, а здесь он упоминается как сотрудник Абвера. Видимо, либо Горбовая была не в курсе настоящего места службы Феля, либо имел место позднейший перевод из одного ведомства в другое (как было, кстати, и с тем же Зигфридом Мюллером).
Помимо этого следует упомянуть, что при освобождении Львова в здании полиции безопасности и СД были захвачены совершенно секретные документы об их переговорах и совместной деятельности с ЦП ОУН. Они хорошо показывают реальное отношение Центрального Провода к немцам в контексте «антинемецкого фронта», и я их обязательно позже размещу. Пока лишь замечу, что, как свидетельствует один из документов, в апреле 1944 г. (т.е. ещё за год до описываемых Бизанцом событий) на со¬вещании руководителей Абверкоманд 101, 202 и 305 армейской группы "Юг" начальник Абверкоманды 202 подполковник Зелингер докладывал, что он «продолжительное время имеет связь через посредника с Шухевичем и уже получил несколько человек для обучения». Далее Зелингер указывал, что предложение Шухевича вооружить все отряды УПА Галиции и постепенно перебросить их на сторону русских, он из-за предосторожности, не принял, но, тем не менее, он по договоренности с Берлином в ближайшее время на участке фронта Делятин—Станислав, непосредственно на переднем крае обороны, вооружит группы УПА около 100 человек и при помощи действующих там немецких частей перебросит их за линию фронта.


Вопрос: Кому, кроме Вас, известно об обучении ШУХЕВИЧА в немецких разведывательных диверсионных школах в городе Кринице и под Берлином?
Ответ: О том, что ШУХЕВИЧ обучался в немецких разведывательно-диверсионных школах в городе Криница и под Берлином, кроме меня, знали следующие лица: мой секретарь отдела "По делам населения и обеспечения" во Львове Шарлота ЭРКЕ, упоминавшиеся выше офицеры немецкой разведки Эрнст цу ЭЙКЕРН и ОБЕРЛЕНДЕР, командир украинского полицейского батальона ПОБЕГУЩИЙ, университетский товарищ ШУХЕВИЧА — Ярослав МОРОЗ. Кроме того, об этом знал агент Львовского филиала немецкой разведки — "Абвернебенштелле-Львов" — СОЛЯТИЦКИЙ, имени и отчества которого я не знаю, СОЛЯТИЦКИЙ был заместителем известного главаря украинских националистов Романа СУШКО, вместе с которым занимался отбором украинцев-галичан в немецкую разведывательную школу в городе Криница, в связи с чем знал и ШУХЕВИЧА, которого направил на учебу в эту школу.
О месте нахождения вышеуказанных лиц в настоящее время мне ничего неизвестно.

Показания с моих [слов] записаны верно, мне вслух про¬читаны, в чем и расписываюсь.

Допросил:

СТ. ОПЕРУП. ОТДЕЛА 2-Н 2 ГЛ. УПР. МГБ СССР
Гв. капитан
КУЗНЕЦОВ



Выводы, дабы не быть обвинённым в субъективизме, предлагаю ув. френдам делать самостоятельно. Я лишь замечу, что после знакомства с показаниями полковника Бизанца и сопоставления их с другими документами, возникает стойкое ощущение, что связи с Абвером Шухевич никогда не терял.
А досадные «недоразумения» в виде ареста жены были связаны лишь с вечной враждой и конкуренцией мажду Абвером и гестапо. К тому же не следует забывать, что эти ведомства контролировали разные куски некогда единой ОУН: Абвер курировал как раз ОУН Бандеры, к которой и принадлежал Шухевич, а гестапо опекало мельниковцев. Поэтому не исключена ещё возня и на этом уровне с желанием насолить конкуренту и выгородить своих.
После вмешательства же высшего руководства механизм взаимодействия срабатывал, и всё становилось на свои места.
Чем занимался Шухевич в 1942 и в 1944 годах, более менее прояснилось, хотя к этим вопросам мы всё равно будем ещё возвращаться.
Тёмным пятном остаётся 1943 год. Мы уже выяснили, что в это время Шухевич активно интриговал, подбираясь к руководству в ЦП, и в итоге сместил Лебедя с поста «урядуючого» проводника, и сам занял его место. Теперь осталось прояснить его позицию по отношению к «антинемецкому» фронту. В этом нам в какой-то мере помогут показания всё того же Михаила Степаняка, которые он дал на допросе 30 августа 1944 года.

Дали будэ.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments